Из небытия - Анастасия Шадрина

Комната была окутана полумраком, лишь отблески угасающего очага слегка подсвечивали стены. На секунду Ирис потерялась в пространстве, не сразу осознав, где находится. Стук повторился.

– Леди Генриетта, – раздался приглушённый голос. – Его Величество приглашает вас в большой зал на ужин.

Ирис почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Приглашение в столь поздний час не предвещало ничего хорошего. Она быстро села на кровать, ощущая, как по спине пробежала дрожь тревоги.

– Сейчас, – хрипло отозвалась она, стараясь придать голосу уверенности.

Девушка подошла к гардеробу. Её рука скользнула по рядам роскошных платьев, пока не остановилась на скромном, едва заметном среди них наряде. Это было тёмно-зелёное платье, лишённое вычурных украшений. Только тонкий пояс, расшитый серебряной ниткой, подчёркивал её талию. Узкие рукава спадали к запястьям, а подол чуть касался пола. Она выбрала это платье намеренно – простое, сдержанное, не бросающее вызов, но всё же элегантное. Ворот слегка прикрывал шею, оставляя открытым только тонкий изгиб ключиц. Ирис быстро заплела волосы в тугую косу, закрепив её серебряной заколкой. Лёгкими движениями она убрала следы сна с лица, затем глубоко вдохнула, стараясь унять напряжение, сжимающее грудь.

– Спокойно, – сказала себе Ирис. – Это всего лишь ужин. Только ужин…

Вместе со стражником они направились через длинные, сумрачные коридоры замка. Чем ближе они подходили к Большому залу, тем тяжелее становился воздух. Ирис ощущала, как с каждым шагом напряжение сжимает её сильнее. Но вместе с этим до неё донёсся аппетитный, тёплый запах жареного мяса, свежей выпечки и сладких пряностей. Желудок предательски заурчал, напоминая, что за весь день она почти ничего не ела. Девушка невольно замедлила шаг и едва слышно втянула ароматный воздух.

Когда стражник распахнул перед ней створки, Ирис шагнула внутрь. Вильгельм сидел за длинным банкетным столом – один, окружённый безмолвной, настороженной стражей. Рядом, на краю деревянного помоста сцены, устроился Куинн. Он перебирал струны своей мандолины, наполняя зал мягкой, приятной мелодией, которая очень успокаивала. На столе перед королём стояли кувшины с вином. Рядом лежал жареный перепел, лосось, запечённый в золе с пряными травами, сыры, пироги и фруктовые тарелки. Изобилие было почти непристойным в своей роскоши. Как только Вильгельм заметил её, его глаза вспыхнули, а лицо растянулось в довольной улыбке.

– Ах, вот и моя дивная леди! – воскликнул он громко, заставляя несколько стражников незаметно переглянуться. – Иди же сюда, Генриетта! Не вынуждай меня ужинать в одиночестве.

Он хлопнул ладонью по ближайшему стулу рядом с собой, приглашая её присоединиться. Ирис, ощущая невидимые взгляды, заставила себя подойти. Она опустилась на указанный стул, стараясь сохранить видимость спокойствия. Король наполнил два бокала вином и протянул один ей.

– За твоё возвращение, моя дорогая, – лукаво произнёс он.

Ирис взяла бокал, склонила голову в вежливом жесте благодарности и позволила себе едва заметную, натянутую улыбку. Она сделала маленький глоток вина. Вкус был терпким, густым, с горчинкой, как сама обстановка за столом. Она потянулась к ближайшей тарелке. Пальцы на мгновение дрогнули, прежде чем она взяла кусочек жареного перепела. Мясо, покрытое хрустящей золотистой корочкой, оказалось невероятно мягким, оно буквально таяло во рту, источая насыщенный аромат пряностей. Затем она попробовала тонкий ломтик сыра, нежный, с лёгкой пикантной кислинкой, и ложечку фруктового желе с плавным привкусом лепестков роз и лесных ягод. Каждое блюдо было создано с таким вниманием к деталям, что роскошь ощущалась не только в изобилии, но и в самой текстуре еды – она была создана, чтобы соблазнять. Ирис глотала сдержанно, медленно, позволяя себе наслаждаться вкусом, даже если внутри продолжала звенеть тревога.

Вильгельм несколько мгновений молчал, разглядывая её исподлобья. Казалось, он что-то обдумывает, прокручивает в голове – нечто, что постепенно делало его спокойный взгляд мрачнее и тяжелее. Мысли, теснившиеся в его разуме, отравляли его настроение, и вскоре он уже прожигал Ирис недовольным, испытующим взглядом.

– Так значит, ты была с этим проклятым мракобесом? – в его голосе прозвучало агрессивное пренебрежение. – Потянуло на другую сторону? Решила узнать, каково это быть в постели с магом?

Ирис чуть напряглась, пальцы невольно сжали вилку, она немного отодвинула тарелку. Слова короля ударили, как пощёчина: грубые, грязные, незаслуженные. Внутри всё похолодело. Она чувствовала: Вильгельм не просто зол – он ревнует. Это была злость собственника, готового раздавить любую вещь, которая осмелилась ему не принадлежать безоговорочно. Ирис опустила глаза, чтобы скрыть сверкнувший в них гнев. Казалось, что каждый его взгляд, каждый неторопливый жест служил лишь одной цели – придавить её, заставить почувствовать себя ничтожной и виноватой.

– Ваше Величество, – проговорила Ирис ровным голосом, стараясь, чтобы в нём не звучало ни страха, ни дерзости, – моя пропажа была следствием похищения разбойниками, а не какого-то порочного желания. Это не было выбором, не было побегом… и тем более не было проявлением чувств, – она подняла глаза и прямо посмотрела на Вильгельма. Голос её звучал спокойно. – Эйдан нашёл меня. Проявил ко мне милосердие. Он спас мне жизнь, когда я была на грани смерти. Дал мне кров и время оправиться, но ничего из того, что вы вообразили, не произошло. О похоти… в такие моменты не думают.

Ирис сжала руки на коленях, чтобы удержать дрожь в голосе. Король смотрел на неё – пристально, тяжело, в его взгляде смешались сомнение, гнев и что-то более тёмное, похожее на внутреннюю борьбу. На мгновение показалось, что его ярость вот-вот вырвется наружу, но Вильгельм лишь хрипло выдохнул, откинувшись в кресле, и заговорил другим, более тяжёлым тоном:

– Ты изменилась. Стала… холоднее. Наверное, поэтому я и надумал себе всякого.

– Несчастья учат нас быть сдержаннее, – Ирис медленно склонила голову.

Вильгельм поставил свой бокал на стол с лёгким стуком и подался вперёд.

– После твоей пропажи, – произнёс он, понизив голос до тяжёлого шёпота, – я не хотел ни видеть, ни касаться ни одной женщины. Ни одна не будоражила во мне интерес. Ни одна не могла заменить тебя.

Ирис почувствовала, как её ладони вспотели. Вильгельм не сводил с неё взгляда – тяжёлого и цепкого. В нём не было простого интереса. Только собственническая жажда вернуть «потерянное», независимо от её воли. Внутри Ирис поднялась волна злости, но она быстро её подавила. Сейчас – не время. Главное не выдать себя. Она не может позволить такой мелочи, как неприязнь или гордость, разрушить план Эйдана. И если для этого ей придётся надеть маску, сыграть роль, сделать вид, что она – всё ещё его Генриетта, то Ирис это сделает. Девушка медленно, без резких движений, положила свою ладонь поверх его. Кожа Вильгельма была горячей, почти обжигающей, под ней кипело желание. Она слегка сжала его руку – не слишком сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал этот тихий, почти интимный жест. Наклонившись чуть ближе, Ирис позволила себе мягкую, обольстительную улыбку и, понизив голос до шёпота, произнесла:

– Я вся ваша… Вильгельм.

В ту же секунду она почувствовала, как под её пальцами король едва заметно вздрогнул, словно от электрического разряда. Его тело напряглось. В тяжелом взгляде на миг мелькнула растерянность, почти благоговение. Вдруг тишину разорвал звонкий, жизнерадостный аккорд мандолины. Куинн, устроившийся у колонны, неожиданно громко запел весёлую песенку:

– Любовь прекрасна и чиста!

Как искренни её уста!

Взгляните, сир, в её глаза

Они кричат: «Возьми меня!»

– Куинн, – раздражённо протянул Вильгельм.

– Ах, простите, Ваше Величество, – с притворной невинностью проговорил шут, весело поклонившись. – Серенады при свечах не терпят промедления. Хотел всего лишь украсить вечер, как подобает истинному романтику!

Он беззаботно продолжил бренчать, словно не замечая прожигающего